От патрициев и плебеев к нобилям и плебсу

С момента основания Республики в 509 г. до н. э. римское общество было расколото на две сословные группы: привилегированных патрициев и непривилегированных плебеев. Патриции считали только себя истинными римлянами и упорно отказывали плебеям в гражданских правах: прежде всего, в доступе к общественной земле (ager publicus) и праве занимать магистерские должности.

Парадоксально, но именно плебеи составляли костяк римской армии, и это дало им козырь в политической борьбе. В 494 г. до н. э. во время военной угрозы со стороны эквов, сабинов и вольсков плебеи совершили первую сецессию – массово ушли на Священную гору, отказавшись защищать Республику. Этот демарш заставил патрициев согласиться на создание должности народных трибунов с правом вето, представлявших интересы плебеев.

В 451 – 450 гг. до н. э. плебеи добились кодификации законодательства в Законах XII таблиц, что ограничило судебный произвол патрициев. Следующей важной вехой стали реформы 367 г. до н. э., инициированные трибунами Лицинием и Секстием: отмена долгового рабства, ограничения для патрициев на пользование общественными землями и, главное, допуск плебеев к высшей магистратуре – консульству.

С принятием в 287 г. до н. э. Закона Гортензия плебеи окончательно получили юридическое равенство с патрициями. На этом конфликт сословий, казалось, завершился. Однако постепенно стал нарастать новый внутренний конфликт – уже социальный. На смену старой патрицианской аристократии пришла новая элита в виде наиболее успешных выходцев из патрициев и плебеев – нобилитет. «Средние слои» образовали сословие всадников, а нижние слои стали именоваться плебсом.

Тем временем прекращение острой фазы внутренней борьбы сословий в Риме совпало с его внешней экспансией. К середине III в. до н. э. Республика подчинила всю Италию. Её полисы и племена обладали определённой автономией в зависимости от обстоятельств их присоединения к Риму, но общим для всех италиков было отсутствие прав римского гражданства.

В 264 г. до н. э. Рим вступил в самый кровопролитный конфликт в своей истории – Пунические войны за контроль над всем Средиземноморьем. Эпическая победа над Карфагеном далась огромной ценой: в результате первых двух конфликтов число граждан уменьшилось вдвое с 292 тыс. до 143 тыс.! Зато после победы в Рим хлынул поток трофеев и, прежде всего, рабов. Возникла диспропорция: на каждых двух свободных жителей Италии приходился один раб. По другим данным, число свободных жителей и число рабов вовсе было равным.

Основной поток рабов естественно пришёлся на крупные латифундии нобилей. Рабы активно заменяли свободных людей в сельском хозяйстве, а захват плодородной Сицилии открыл доступ к дешёвому товарному хлебу, что позволило крупным землевладельцам перейти к более прибыльному товарному производству вина, оливок, плодовых растений и так далее. В результате свободной конкуренции нобили разоряли мелких землевладельцев, которые превращались в пролов (proles) – людей, у кого не было ничего, кроме потомства.

Обнищание мелких землевладельцев плохо сказывалось на состоянии армии Республики, так как она комплектовалась исходя из имущественного ценза, а каждый воин должен был снаряжаться за свой счёт. Призыву подлежали всё меньше граждан, а те, кто дотягивал, всё равно не могли обеспечить себя достойным снаряжением.

На фоне имущественного расслоения нобили фактически превратили Республику в собственную олигархию. Ко второй половине II в. до н. э. Рим вновь оказался на пороге внутреннего социально-политического кризиса.

Молодость братьев

Именно в это неспокойное время в 163 и 154 гг. до н. э. соответственно на свет появились братья Тиберий и Гай Семпронии Гракхи. Их семья принадлежала к верхушке олигархии нобилей: отец Тиберий Семпроний Гракх дважды был консулом, а мать Корнелия являлась дочерью победителя Ганнибала Сципиона Африканского. Разрушитель Карфагена Сципион Эмилиан Африканский приходился им двоюродным братом.

Тиберий Семпроний Гракх умер в 150 г. до н. э. Корнелия отклонила многочисленные предложения сватовства и посвятила себя воспитанию детей. По словам Плутарха, «братья своими прекрасными качествами больше, по-видимому, были обязаны воспитанию, чем природе».

Получив прекрасное воспитание по греческим лекалам, братья различались характерами: Тиберий был спокоен, рассудителен и сдержан, тогда как Гай был вспыльчив и эмоционален. Но между братьями, по словам того же Плутарха, было немало общего: «Что же касается отваги перед лицом неприятеля, справедливости к подчиненным, ревности к службе, умеренности в наслаждениях… они не расходились нисколько».

Благодаря высокому социальному положению семьи и воспитанию, общественная карьера братьев была предопределена. Тиберий, едва выйдя из детского возраста, тут же получил сан в коллегии авгуров – жрецов-птицегадателей. Вскоре началась Третья Пуническая война (149 – 146 гг. до н. э.), и кузен Сципион Эмилиан, который к тому же был женат на сестре Гракхов Семпронии, взял Тиберия с собой в поход.

Вместе со Сципионом тот воочию смог узреть степень распада римской армии в «новых исторических условиях». Тогда полководцу пришлось фактически заново воссоздавать вверенное ему войско, чтобы одержать окончательную победу над Карфагеном. Вокруг Сципиона сформировался «кружок», члены которого рассуждали о проблемах Рима и способах их преодоления: моральном упадке знати, разрастании латифундий, обнищании мелких землевладельцев. Судя по всему, идеи «кружка» оказали большое влияние на молодого Тиберия.

В 137 г. до н. э. в должности квестора он отправился на Нумантийскую войну в Испанию. Под городом Нуманция римская армия потерпела сокрушительное поражение, и только благодаря дипломатическим навыкам Тиберия нумантийцы пощадили римлян и отпустили их.

Поражение разозлило лидеров Сената, которые хотели даже выдать командующего – консула Гая Гостилия Манцина, вместе с его «офицерами» (включая Тиберия) на растерзание врагу. Это предложение поддержал даже кузен Сципион, но Тиберий благодаря своему ораторскому мастерству убедил ограничиться только изгнанием консула. После этого командование армией получил Сципион, при котором уже служил Гай Гракх, но, судя по всему, после этой истории Тиберий разочаровался в двоюродном брате и решил прокладывать собственный политический путь.

Трибунат Тиберия

В конце 134 г. до н. э. Тиберий избрался народным трибуном и объявил о намерении провести аграрную реформу в интересах мелких землевладельцев. Он не стал настаивать на новых законах, а решил проследить за исполнением старого закона Лициния–Секстия 367 г. до н. э., который вводил ограничение на пользование землёй одним лицом в 500 югеров (примерно 147 га), а при наличии двух сыновей – в 1000 югеров. Излишки планировалось конфисковать у крупных землевладельцев за компенсацию и распределить между малоимущими гражданами наделами в 30 югеров. При этом Гракх не посягал на частную собственность, а покушался лишь на общественную землю (ager publicus).

Инициатива привела к расколу в римском обществе. Плебеи её поддержали, тогда как нобили, контролировавшие Сенат, выступили резко против. Тем не менее нашлись сенаторы, которые поддержали Тиберия. Это были Аппий Клавдий Пульхр (бывший консул 143 г. до н. э.), Публий Муций Сцевола (действующий консул 133 г. до н. э.), Публий Лициний Красс Муциан (будущий консул 131 г. до н. э.), Марк Фульвий Флакк (будущий консул 125 г. до н. э.). Но всё же их было меньшинство.

Сенаторы задумали воспрепятствовать закону через вето другого народного трибуна – Октавия. Тиберий попытался перетянуть того на свою сторону, а когда это не получилось – инициировал в Народном собрании беспрецедентную процедуру отстранения нелояльного трибуна и принятие закона в обход Сената. Была создана Аграрная комиссия в составе самого Тиберия, его брата Гая и Аппия Клавдия Пульхра.

Сенат не сдавался и теперь, ведая казной, намеренно выделял мало средств для выплаты компенсации за конфискацию участков, чтобы парализовать работу Аграрной комиссии. Однако очень вовремя для Тиберия умер правитель Пергама Аттал, завещавший своё царство Сенату и народу Рима. Тиберий и Народное собрание изъяли царские сокровища у Сената «в пользу римского народа» и направили их на проведение аграрной реформы.

Враги Тиберия безостановочно обвиняли его в коррупции, незаконном присвоении пергамской казны и стремлении к царской власти. От прямого судебного преследования Тиберия спасала только трибунская неприкосновенность. Согласно традиции, переизбраться на второй срок можно было только спустя десять лет после первого, но для продолжения реформ Тиберий вознамерился пойти против устоявшегося обычая.

Летом 133 г. до н. э. Тиберий баллотировался на второй срок. Стремясь расширить свою социальную базу, он заявил о планах сократить срок военной службы и дать италикам римское гражданство. Однако в день выборов толпа сторонников Сената вместе со своими клиентами во главе с Верховным понтификом Сципионом Назикой (бывший консул 138 г. до н. э.) пришла к Капитолийскому холму и забила до смерти сторонников реформ, включая самого Тиберия. Сенат запретил хоронить убитого народного трибуна, и его тело было сброшено в Тибр.

Тем не менее чтобы предотвратить социальный взрыв плебса, Сенат пошёл на уступки. Сципион Назика отправился в изгнание в Пергам, где вскоре умер в 132 г. до н. э. Аграрная комиссия была сохранена: место Тиберия в ней занял Публий Лициний Красс Муциан, но фактическим лидером теперь стал младший брат Гай Гракх.

Во главе же противников реформ встал его двоюродный брат – победитель Карфагена Сципион Эмилиан Африканский, в «кружке» которого Тиберий некогда и набрался идей о реформировании Республики. Однако для Сципиона оказались неприемлемы методы родственника, которые казались нарушением всех республиканских традиций – смещение неугодных магистратов, узурпация прав Сената и попытка выдвинутся в народные трибуны на второй срок. В интересах сохранения Республики от тирании Сципион даже одобрил убийство своего кузена.

В 129 г. до н. э. Сенат по инициативе Сципиона передал разрешение аграрных споров из рук Аграрной комиссии напрямую консулу Гаю Семпронию Тудитану, который был занят войной в Иллирии, а потому ход реформы фактически застопорился. Однако в том же году победитель Карфагена неожиданно умер. Ходили слухи о его отравлении.

Трибунат Гая

В 126 г. до н. э. Гай Гракх избрался в квесторы, а затем в качестве проквестора (заместителя квестора в отдельной провинции) отправился на Сардинию, где принял участие в подавлении восстания местных племён. В условиях зимы армии не хватало тёплой одежды. Тогда командующий Луций Аврелий Орест прибегнул к конфискациям у лояльных общин. Те обратились к Сенату с просьбой о заступничестве, и тот встал на сторону местного населения. Проконсул оказался в невыгодном положении, но проквестор благодаря своему красноречию и старым связям отца договорился с общинами о безвозмездном снабжении войска одеждой.

Сенат не обрадовался успехам брата убитого Тиберия. Стремясь подольше задержать Гая за пределами Рима, сенаторы продлили полномочия Ореста как проконсула Сардинии, чтобы Гай не мог легально покинуть остров, поскольку был обязан исполнять полномочия проквестора до окончания срока Ореста. Весь 125 г. до н. э. Гракх вынужденно провёл на Сардинии.

В том же году сторонник Гракхов консул Марк Фульвий Флакк предложил предоставить латинам – самым близким к римлянам италийским племенам, права римского гражданства, а остальным италикам – права латинского. Закон был отвергнут Сенатом, а самому Флакку поручили командование армией в Трансальпийской Галлии.

Затем народный трибун Марк Юний Пенн выдвинул закон о выдворении из Рима всех неграждан, среди которых было немало сторонников реформ. Гай понимал, что его пребывание за пределами столицы может обернуться тяжёлым ударом по делу его брата. Хотя Сенат продлил проконсульские полномочия Ореста ещё на 124 г. до н. э., Гракх самовольно вернулся в Рим.

В Вечном городе Гая встретили с восторгом. Лидеры Сената не собирались оставлять безнаказанным самовольный отъезд из провинции, и Гракха предали суду. Однако Гай блестяще защищался, указав перед присяжными, что отслужил в армии двенадцать лет вместо положенных десяти, и что его проквестура длилась два года вместо обязательного одного. Не забыл подсудимый напомнить и о своих подвигах на Сардинии. В итоге Гай был полностью оправдан, и суд лишь способствовала росту его популярности.

Как сообщает Аппиан, в декабре 124 г. до н. э. Гай «с блеском» избрался в народные трибуны на 123 г. до н. э. В своей речи перед Народным собранием он демонстративно повернулся лицом к Форуму, где стояли массы плебса, а не к зданию Сената. Так «лёгким движением туловища» Гай чётко обозначил приоритеты своей политики. Заступив на должность, он публично обвинил сенаторов в убийстве брата и выдвинул целый ряд новых законов:

• О наказании магистратов, без суда казнивших граждан (явная месть за брата);

• О запрете магистратам, лишившихся должностей по воле народа, занимать новые должности;

• Новый аграрный закон, который восстанавливал работу комиссии Тиберия;

• Закон о снижении цен на хлеб для городской бедноты, который подразумевал также программу общественных работ по строительству дорог и складов, что обеспечивало многих свободных жителей Италии работой;

• Военный закон, запрещавший призывать в армию юношей младше 17 лет и вводивший обеспечение солдат за счёт Республики;

• Судебный закон, передававший судебные дела о вымогательствах из рук Сената к всадникам;

• Закон, по которому налоги в провинции Азия теперь собирали откупщики из сословия всадников.

Из перечисления законов видно, что Гай намеревался опереться на более широкую социальную базу, нежели убитый брат – не только на сельский плебс, но и на городской плебс, а также всадников. Это обеспечило полное доминирование «партии реформ» в комициях, из которых состояло Народное собрание. На этот раз Гай без проблем переизбрался на второй срок на 122 г. до н. э., и Сенат побоялся ему мешать. Впоследствии в советской историографии Античности сложится даже представление о трибунате Гая как о «демократической диктатуре».

Также Гай предложил вывести новые римские колонии в Италии и, неожиданно, в поверженном Карфагене. Выгода от освоения североафриканского побережья была очевидна, однако Сенат не преминул разыграть «пунийскую карту» и стал обвинять Гракха в измене и переходе на сторону исторического врага.

Одновременно ещё один народный трибун Марк Ливий Друз, который выступал на стороне Сената, выдвинул собственные законопроекты об отмене телесных наказаний в армии и выведении римских колоний в Италии и на Сицилии. Тем самым Сенат стал перехватывать реформаторскую повестку, но без радикализма Гракха. В погоне за удержанием и расширением социальной базы Гай снова выдвинул предложение о наделении италиков римским гражданством, но не успел его реализовать.

На новый 121 г. до н. э. Гай переизбраться уже не смог. Новый трибун Марк Минуций Руф предложил ликвидировать колонию в Карфагене – любимое детище Гракха. В нервозной обстановке между враждующими партиями в Риме начались вооружённые стычки. В ходе одной из них случайно был убит один из консульских ликторов, после чего Сенат немедленно издал «чрезвычайное постановление», облекавшее консула Луция Опимия неограниченными правами для наведения порядка. Гай вместе со сторонниками попытался закрепиться на Авентинском холме, но консул во главе войска силой выбил их оттуда. Потерпев поражение, Гай Гракх приказал собственному рабу заколоть себя.

Победивший Сенат решился только на сворачивание деятельности Аграрной комиссии. Поскольку городской плебс представлял наиболее активную часть электората, а сословие всадников оставалось влиятельным, законы о хлебе, судебной и налоговой реформах остались в силе.

В народе же сформировался культ убитых братьев. В местах их гибели приносились жертвы и совершались молитвы.

Итоги

Для Сената и нобилитета братья Гракхи символизировали попрание республиканских политических добродетелей, в них видели узурпаторов, стремившихся за счёт социального популизма добиться неограниченной тиранической власти. Показательна точка зрения Цицерона, который в трактате «О Законах» обвиняет Тиберия, что тот лишил прав «честных мужей». Гай в глазах Цицерона развязал гражданскую войну, «подбросив на Форум кинжалы». Цицерон полностью оправдывал действия нобилей по защите их нобильской Республики.

Но были и альтернативные мнения, которые указывали, что целью Гракхов являлось не лишение Сената и нобилитета власти, а смягчение внутреннего кризиса и усиление боеспособности Республики за счёт реставрации благосостояния мелких землевладельцев. Аппиан отмечал: «Цель Гракха заключалась не в том, чтобы создать благополучие бедных, но в том, чтобы в лице их получить для Республики боеспособную силу».

Иронично, что Гракхи с их репутацией радикальных реформаторов и едва ли не революционеров выглядят в подобной трактовке консерваторами, ведь их программа стремилась откатить Республику к первой половине III в. до н. э., когда патриции и плебеи уже были уравнены в правах, но нобилитет ещё не установил олигархическое правление. Победа Гракхов могла вернуть Рим к классической полисной системе с высокой вовлеченностью рядовых граждан как свободных землевладельцев в политический процесс. Такая система не предполагала профессиональную армейскую службу в десятки лет, чтобы не отрывать граждан от земли. Подобная армия вряд ли была способна покорять дальние страны, однако и не стала бы инструментом узурпации власти.

Республика пошла другим путём. Через несколько десятилетий Гай Марий просто снизил имущественный ценз для легионеров и стал вербовать пролетариев, обещая им земельные наделы от своего имени. Так вместо армии свободных землевладельцев с республиканским самосознанием Рим получил частные армии наёмников, преданных только своим полководцам. В I в. до н. э. это привело к череде гражданских войн, которые в итоге и похоронили Республику.