50 лет унижений

Клавдий (при рождении – Тиберий Клавдий Друз) был сыном знаменитого Друза Старшего, младшим братом Германика и, следовательно, дядей Калигулы.

Он родился 1 августа 10 г. до н. э. в Лугдунуме (современный Лион) в правление Августа. С детства мальчик был слабым и болезненным: заикался, страдал от тремора, тиков и пены у рта. Скорее всего, Клавдий страдал одной из форм ДЦП. Окружающие к разочарованию семьи считали его слабоумным уродцем. Мать – Антония, отзывалась о сыне так: «…он урод среди людей, что природа начала его и не кончила, и, желая укорить кого-нибудь в тупоумии, говорила: «глупей моего Клавдия». Бабка – Ливия, вовсе игнорировала внука и никогда не общалась с ним лично.

Для Античности, где господствовала идея единства прекрасного и нравственного подобное отношение было неудивительным. Ситуацию усугубляло наличие у Клавдия старшего брата – статного и талантливого Германика, на чьем фоне он безнадёжно проигрывал. Одним словом, детство ребёнка выдалось ужасным.

Тем не менее Август позаботился об образовании внучатого племянника, приставив к нему достойных учителей, включая историка Тита Ливия. Несмотря на внешние недостатки, Клавдий стал высокообразованным человеком, глубоко разбиравшимся в истории, праве, философии, литературе, музыке и в совершенстве знавшим греческий язык.

Первым потенциал в Клавдии обнаружил сам Август. Светоний приводит письма Августа, в которых раскрывается его личное отношение к младшему родственнику: «Бедняжке не везет: ведь в предметах важных, когда ум его тверд, он достаточно обнаруживает благородство души своей. «…» Хоть убей, я сам изумлен, дорогая Ливия, что декламация твоего внука Тиберия мне понравилась. Понять не могу, как он мог, декламируя, говорить все, что нужно, и так связно, когда обычно говорит столь бессвязно.». Несмотря на личную симпатию к юноше, Август решил держать его подальше от государственных и публичных дел, боясь публичного позора семьи.

Изредка ему позволялось появляться на публичных мероприятиях, но всегда под надзором родственников и с лицом, скрытым под капюшоном. Потеряв всякую надежду на политическую карьеру, угнетенный Клавдий удалился в загородное имение, где, по словам историков, «жил в обществе самых низких людей, усугубляя позор своего тупоумия дурной славой игрока и пьяницы».

Вынужденное затворничество сделало историю подлинной отдушиной для Клавдия. Вдохновленный наставничеством Тита Ливия, он обратился к написанию трудов и, судя по всему, добился успеха. Перу Клавдия принадлежали история Карфагена в 8 томах, история этрусков в 20 томах и история Рима в 47 томах. В последней он намеревался подробно осветить гражданские войны вплоть до Августа, но по настоянию Ливии и сестры Ливиллы отказался от этой опасной идеи. Светоний упоминает, что сочинения Клавдия читали даже во II веке, но, к сожалению, до нас дошли лишь их незначительные отрывки.

После смерти Августа в 14 году власть перешла к Тиберию. Ближе к концу правления тот установил режим террора против аристократии. Клавдий пережил эти «чистки» невредимым – спасла репутация слабоумного, ведь император просто не видел в нём даже потенциальной угрозы.

Калигула формально отнёсся к дяде лучше прочих родственников: назначил консулом в 37 г., чтобы возвысить перед толпой брата любимого в народе Германика. Однако император постоянно унижал дядю: открыто насмехался и грозил лишить консульства за «медлительность» в установке статуй погибшим братьям Калигулы. Клавдий с большой задержкой получал долю от наследства Августа, Ливии и Тиберия, а поскольку магистраты в Риме несли многие расходы сами, ему приходилось влезать в долги. Всё это лишь укрепляло репутацию неудачника, которому на пирах не уступали места, а гости швыряли объедками.

Но если высшее общество откровенно потешалось над Клавдием, то как обстояли дела с «низами»? Светоний сообщает, что «люди не отказывали ему в знаках внимания, ни государство в уважении». После смерти Августа именно он по общему согласию возглавил делегацию всадников, просившую разрешения перенести тело принцепса в Рим. Позже он вновь возглавил посольство, чтобы поздравить Тиберия с падением всесильного Сеяна. А когда Клавдий заменял Калигулу на публичных церемониях, плебс приветствовал его как «брата Германика» и «дядю императора».

Многие сенаторы также испытывали к нему уважение. По инициативе Сената Клавдия назначили жрецом культа обожествлённого Августа и даже собирались даровать ему права консуляриев (бывших консулов), что автоматически сделало бы его высокопоставленным сенатором, хотя последнему решению воспротивился Тиберий.

Видимо, странноватый Клавдий вовсе не смущал окружающих – или он был не таким уж и странным? Если Светоний считал Клавдия действительно человеком недалёким, то Дион Кассий полагал, будто Клавдий лишь притворялся дураком в целях безопасности, а из его детских болезней с возрастом осталось только заикание.

Нежданный император

В январе 41 года против Калигулы созрел заговор. 24 января на выходе из театра группа заговорщиков во главе с преторианским офицером Кассием Хереей заколола императора вместе с женой и дочерью. Узнав о смерти тирана, сенаторы тут же объявили о возврате к республиканским порядкам.

Однако преторианцы решительно выступили против. Они ворвались во дворец, где солдат по имени Грац обнаружил прятавшегося за занавеской пятидесятилетнего Клавдия. Напуганного дядю убитого императора, решившего, что солдаты пришли за его жизнью, «подняли на щиты» и провозгласили новым принцепсом. Так преторианская гвардия впервые напрямую избрала императора, создав опасный прецедент, который в будущем «аукнется» Риму.

Однако положение оставалось неопределённым, ведь Сенат ещё не признал Клавдия. Однако республиканцы, укрепившись на Капитолии, вместо решительных действий погрязли в спорах за власть между лидерами – Валерием Азиатиком и Марком Виницием. Клавдий же не только пользовался поддержкой преторианской гвардии, но и воспринимался в народе как легитимный преемник популярного среди плебса Калигулы. В конце концов, сенаторы уступили, и признали его новым императором.

Выйдя из тени занавески во дворце Калигулы, Клавдий, наконец, вышел из тени своей семьи.

Правление

На этот раз императором стал высокообразованный и учёный человек, долгое время терпевший унижения от собственной семьи и представителей высшей знати. Тем не менее публике было известно о его исторических сочинениях, он был уважаем всадниками и любим народом.

Первым делом Клавдий щедро наградил преторианцев. С противниками же он поступил умеренно: были казнены лишь непосредственные убийцы Калигулы – Херея и Луп, а также несколько младших офицеров. Остальным даровали амнистию.

Легитимность нового принцепса оставалась под вопросом, поскольку он пришёл к власти в результате государственного переворота. Если Тиберий был усыновлён Августом, а Калигула – Тиберием, то Клавдий не имел прямой связи с домом Юлиев, хотя и являлся внучатым племянником Августа через его сестру Октавию. Формально принадлежал к роду Клавдиев, а не Юлиев.

Клавдий осознавал шаткость своего положения. Первым делом он наладил отношения с Сенатом, изображая себя «первым среди равных», сидя между консулами как народный трибун, а не восседая над ними. Сенат вновь стал местом решения важных вопросов. Своим образцом Клавдий считал Августа, поддерживая иллюзию «восстановленной Республики».

Однако опираться исключительно лишь на Сенат было небезопасно. Была создана императорская канцелярия – бюрократический аппарат, подчинённый лично принцепсу. Его костяк составили вольноотпущенники дома Юлиев, целиком зависевшие от императора как его клиенты. Важным преимуществом бывших рабов было то, что они законодательно не могли претендовать на политическую карьеру. Лишь спустя двести лет дети вольноотпущенников, подобные Диоклетиану, станут претендовать на высшую власть.

Канцелярия делилась на четыре отделения:

• отдел корреспонденции во главе с Нарциссом;

• казначейство во главе с Паллантом;

• отдел юстиции во главе с Каллистом;

• всеми прочими вопросами заведовал Полибий.

Важнейшие стратегические вопросы Клавдий обсуждал именно с ними, прежде чем вынести на суд Сената. Наиболее преданным из них был Нарцисс, которого Клавдий лично отпустил на волю.

Засилье вольноотпущенников вызвало недовольство сенаторов, возмущённых влиянием и богатством вчерашних рабов. Поползли слухи, будто император находится у них в зависимости. Однако это было не так. Если подчинённые его подводили, они низвергались, как это случилось с Полибием или братом Палланта, Феликсом.

К 48 году Клавдия в основном сформировал бюрократический аппарат, и император решил взять Сенат под контроль. Заняв в 47 году должность цензора, он начал чистку среди сенаторов по имущественному цензу: исключая тех, чье состояние было меньше 900 000 сестерциев. Вместо них Сенат пополнили представители италийской и галльской знати, благодарные императору за повышение.

Тогда же Сенат лишился права чеканить собственную монету. Старая аристократия выражала недовольство, но её выступления подавлялись, а заговоры разоблачались. Светоний сообщает, что за время правления Клавдий казнил 35 сенаторов и более 300 всадников.

Во внешней политике Рим впервые со времён Августа перешёл к активной экспансии. Клавдию требовалось повысить престиж, а успешная война – лучший способ этого добиться. Помня о сомнительных «успехах» Калигулы в Германии и Британии, он решил одержать реальную победу.

Британия, уже связанная с Галлией экономически, стала идеальной целью. В 40 году племя катувеллаунов изгнало римского союзника Верику, что стало поводом для вторжения. Походом руководил Авл Плавтий. В 43 году четыре легиона высадились в Кенте и разгромили катувеллаунов на реке Медуэй. Клавдий лично прибыл на остров принять капитуляцию вождей в Камулодуне. За 16 дней римляне покорили весь юго-восток Британии. Плавтий стал первым наместником и удостоился оваций, а Клавдий получил право на триумф. Сенат присвоил ему почётное прозвище «Британник», которое император отклонил в пользу сына, вошедшего в историю под этим именем.

Однако содержание войск за морем оказалось чрезвычайно дорогим. Современные историки полагают, что затраты на провинцию превышали доходы. Британия стала «дотационным регионом», и её завоевание, решив сиюминутные задачи, в долгосрочной перспективе принесло больше проблем, чем пользы.

Завоевания Клавдия не ограничились Британией. При нём в состав Империи вошли Фракия, Норик, Ликия, Мавритания и Иудея. По масштабу внешнеполитических успехов Клавдия превзошли лишь Август и Траян.

Правление императора было отмечено его активным участием во всех сферах общественной жизни. Он лично председательствовал на судебных заседаниях, разрешая споры как в самом Вечном городе, так и в римских провинциях. При нём велось масштабное строительство: возводились дороги, акведуки и каналы, а для решения продовольственного кризиса в Италии был построен новый порт в Остии. Не оставлял Клавдий без внимания и зрелища, слывя большим любителем гладиаторских боёв и публичных игр. Именно ему, согласно исторической традиции, гладиаторы адресовали знаменитое приветствие: «Идущие на смерть приветствуют тебя!».

Семья и наследники

До прихода к власти Клавдий был женат дважды. Его третьей супругой стала Валерия Мессалина, внучатая племянница Августа, родившая мужу единственного сына – Британника. Однако она прославилась не этим, а своей ненасытной похотью – об императрице ходили самые грязные слухи.

Мессалина стремилась любой ценой обеспечить власть для малолетнего Британника и продолжила дурную традицию Юлиев-Клавдиев, уничтожая родственников: по её наветам были казнены Юлия Ливилла (сестра Калигулы), Юлия Ливия (внучка Тиберия) и многие другие. По её же доносу в ссылку отправился философ-стоик Луций Анней Сенека.

Интриги Мессалины вызвали недовольство при дворе. Против неё сформировалась «партия» Юлии Агриппины – ещё одной сестры Калигулы, племянницы Клавдия и матери Луция. В 47 году Паллант стал любовником Агриппины и лично заинтересовался её судьбой, а позже к «партии» присоединился Нарцисс.

Потеряв влияние, Мессалина пошла ва-банк. В 48 году она организовала заговор с целью убийства Клавдия, чтобы её любовник Гай Силий стал регентом при малолетнем Британнике. Нарцисс разоблачил заговор, и Мессалина с любовником были казнены.

Паллант предложил Клавдию новую жену – свою любовницу Агриппину. Она славилась красотой, харизмой и властностью и очень понравилась страстному женолюбу Клавдию (интересно, что Светоний отдельно выделяет, что Клавдию никогда не нравились мужчины). Проблема состояла в том, что брак с племянницей был незаконен, но Сенат сделал для принцепса исключение.

Однако интриги на этом не прекратились: теперь уже Агриппина стала добиваться власти для своего сына Луция. В 49 г. из ссылки вернули Сенеку, который стал наставником мальчика. В 50 г. жена убедила Клавдия официально усыновить пасынка, что пошатнуло и без того ослабевшие позиции Британника. В качестве преномена Луций получил родовое имя Клавдия – Нерон.

Тем не менее Клавдий всё же колебался между Нероном и Британиком в качестве наследника. На сторону последнего перешёл Нарцисс, и император вновь вернул благоволение к родному сыну.

Положение оставалось неопределённым ещё несколько лет, но всё решил случай. В 54 г. Нарцисс заболел и уехал на лечение в Кампанию. Агриппина воспользовалась отсутствием врага и отравила мужа, подмешав яд в его любимые белые грибы. Впрочем, Тацит, считает, что Клавдий умер от старости. Так или иначе, в решающий момент у Британника не нашлось верных сторонников в столице, и императором стал семнадцатилетний Нерон. Нарцисс же был убит по приказу Агриппины.

Итог

Благодаря Сенеке, которого при Клавдие сослали на Корсику, в исторической памяти император остался старым дураком. Философ отомстил, написав злую сатиру «Отыквление божественного Клавдия», в которой высмеял и мнимую тупость Клавдия, и его увлечение историей, и слабые ораторские способности, и мнимое всесилие вольноотпущенников. Примечательно, что о распущенности жён Сенека умолчал, щадя свою покровительницу Агриппину. В конце концов, философ опустился до совсем уж детских низостей, утверждая, будто император обгадился при смерти…

Согласно более комплементарному мнению Диона Кассия, Клавдий был достойным правителем, но легко поддавался тлетворному влиянию жён и вольноотпущенников.

Современная же историография деконструирует образы первых императоров и стремится пересмотреть категоричные оценки древних историков. Судя по всему, Клавдий, который по выражению Я. Ю. Межерицкого производил впечатление «неуклюжего профессора, а не императора», действительно являлся выдающимся правителем.

Выдержав все унижения от собственной семьи и высшей знати, он продолжил политику Калигулы по укреплению власти принцепса и ограничению Сената, но действовал гораздо умереннее, продуманнее и эффективнее. Вместо того, чтобы ломать старые институты, он начал постепенно выстраивать новые.

Не будучи слабоумным, Клавдий умело использовал таланты своих вольноотпущенников, но, к сожалению, не сумел проконтролировать собственных жён, что в итоге и погубило Тиберия Клавдия Цезаря Августа Германика, четвёртого императора Рима.