Когда речь заходит об антибольшевистском движении в период Гражданской войны, у обывателя традиционно начинают всплывают образы оформившегося Белого движения. На Юге – Антон Иванович Деникин и Пётр Николаевич Врангель с именными полками ударных частей; на Востоке – Александр Васильевич Колчак и Владимир Оскарович Каппель с армией под национальным триколором и двухцветным сибирским знаменем; на Севере и Северо-Западе – Евгений Карлович Миллер и Николай Николаевич Юденич с частями британских интервентов и колоритных «ливенцев» в стальных шлемах. Весь конфликт 1917 – 1920 годов при таких условиях кажется предельно поляризованным и понятным: с одной стороны – красные, с другой – белые.

В действительности, идейное складывание Белого движения случилось значительно позже окончания Гражданской войны. Даже сама централизация антибольшевистских сил вокруг фигуры адмирала Колчака произошла уже в самый разгар конфликта в 1919 году. На фоне крупных побед, привлекательной эстетики и общего влияния на культуру крайне обделённым кажется первый этап Гражданской войны, который современники прозвали «демократической контрреволюцией».

Отстаивание третьего пути развития России, не «красного» и не «белого», предстает как очень амбициозная и крайне противоречивая попытка демократического компромисса в условиях революционных перемен. Реализовать в жизнь этот «компромисс» попытались такие государственные образования как Временное Сибирское правительство Петра Васильевича Вологодского (Омская группа), Временное правительство автономной Сибири Петра Яковлевича Дербера (Томская группа), Временное управление Северной области под руководством «дедушки русской революции» Николая Васильевича Чайковского и наиболее известное – Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания (Комуч) в Самаре. Про последнее и хотелось бы поговорить подробнее.

Свойственной чертой Комуча, выгодно отличавшего его ото всех иных правительств того периода, являлась прямая легитимизация себя в качестве распущенного большевиками Всероссийского Учредительного собрания. Ни Добровольческая армия Юга, которая первой задекларировала гражданско-демократические принципы власти, ни казачьи круги, ни омские, томские или архангельские блоки не располагали правовой основой для признания себя в качестве всероссийского правительства. Отсутствие легитимирующих начал стимулировало не только политическую борьбу между антибольшевистскими лидерами за централизацию сил в регионе (как, например, противостояние казаков Петра Николаевича Краснова и Добровольческой армии Деникина или противостояние омского правительства Вологодского против томского кабинета Дербера), но и массовое движение «самостийников» (сибирские областники, Юго-Восточный союз казаков, Алаш-Орда). Нередко политический кризис вынуждал правительства признавать верховенство более легитимного образования над собой. К примеру, подобный сценарий произошел в правительстве Чайковского в сентябре 1918 года после неудачного военного переворота Георгия Ермолаевича Чаплина. Именно авторитет Учредительного собрания вынудил Северное правительство подчиниться самарскому центру.

Сама история Комуча неразрывно связана с деятельностью мятежного Чехословацкого легиона. Именно после того, как 8 июня 1918 года Пензенская группа чехословаков под руководством поручика Станислава Чечека вошла в Самару, в городе оформилась гражданская власть в лице первой правительственной пятёрки. В её состав вошли Владимир Казимирович Вольский как председатель, Иван Михайлович Брушвит по ведомству финансов, Прокопий Диомидович Климушкин по ведомству внутренних дел, Иван Петрович Нестеров по ведомству путей сообщения и Борис Константинович Фортунатов как формально ответственный по устройству армии. Ни один из них не имел ничего общего с распущенным Учредительным собранием, равно как и не имел ни малейшего опыта в руководящей сфере. Как честно признавался позднее Чрезвычайно уполномоченный по Казанской губернии Василий Гаврилович Архангельский: «Во всём этом было много и от непривычки к власти, и от политического романтизма, и от наивной веры в возможность «широкой коалиции»…».

Генеральным принципом при строительстве Комуча выступал гражданский почин. Поддержка местного самоуправления, местных политических и общественных организаций играла ключевую роль, ведь именно на основании низовой самоорганизации конституировалась центральная власть. Само инкорпорирование в самарский Комуч, объединившего функции законодательной и исполнительной власти, помимо избрания в соответствии с принципом всеобщего избирательного права, проходило по принципу представительства от местных самоуправлений. Тяготы восстановления ликвидированных большевиками учреждений всех уровней и судов возлагались на плечи уполномоченных новой власти. Фактически роль уполномоченных сводилась к ранее существовавшему институту комиссаров с такими компетенциями, как право на отстранение должностных лиц, заключение под стражу и закрытие собраний и съездов, «которые могут предоставлять опасность в военном отношении или в отношении общественного порядка и спокойствия».

Хотя идеологический характер Комуча был ярко социалистическим, это не мешало правоконсервативным офицерским кадрам включаться в армию по принципу наличия общего врага. Такие будущие крупные белые командиры как Каппель, Александр Петрович Степанов, Василий Осипович Вырыпаев, Фёдор Фёдорович Мейбом, Павел Петрович Петров и многие другие сражались под красным знаменем Комуча летом 1918 года.

Наряду с использованием красного флага в новых вооружённых силах (Народной армии) существовали и другие революционные атрибуты, вроде запрета воинского приветствия, старых обращений (к солдату следовало обращаться словом «гражданин»), ношения офицерских знаков отличия и императорских символов. По признанию Климушкина, при проведении военных реформ правительственная пятёрка вдохновлялась Чехословацким легионом: «Чешская армия с её демократическим укладом управления, с её братскими взаимоотношениями между солдатами и офицерами являлась для нас тем идеалом, к которому мы стремились при создании нашей армии».

Об «успехах» проводимого демократизма красноречиво свидетельствуют поздние общевойсковые приказы: «…должно соблюдать чинопочитание и отдавать кому полагается честь и приветствие», «Всем военнослужащим, как в строю так и вне строя говорить – «Вы», «На обращенное приветствие Начальника к подчиненному вне строя, последний отвечает, приложивши руку к головному убору или становясь «смирно»… здравствуйте господин генерал, господин полковник, господин поручик и т.д». 

Боясь тяготения армейских кругов к единоличной власти, правительством было решено сконцентрировать всё военное руководство в руках Военного ведомства Николая Александровича Галкина с внедрением двух прикреплённых комиссаров. Тогда же армия была разделена на три группы: Северная – Александра Петровича Степанова, Центральная – Андрея Степановича Бакича и Южная – Фёдора Евдокимовича Махина.

Так как к началу лета 1918 года вслед за центральной Россией территорию Волги охватил сильнейший голод, комучевскую легализацию торговли с отменой твёрдых цен в народе встретили с крайним одобрением. Будущий полномочный посол СССР в Великобритании, а на момент лета 1918 года управляющий ведомством труда Комуча, Иван Михайлович Майский так описывал свои первые впечатления о Самаре: «Эти горы белого хлеба, свободно продававшегося в ларях и на телегах, это изобилие мяса, битой птицы, овощей, масла, сала и всяких иных продовольственных прелестей нас совершенно ошеломило. После Москвы самарский рынок казался какой-то сказкой из «Тысячи и одной ночи».

Пик успехов Комуча – начало августа, когда Народная армия стремительным рейдом неслась по Волге. К тому моменту состав Комитета разросся до 29 человек, а к концу сентября составил 90 человек. После длительных дискуссий руководство Комуча решило объединить фронт с Добровольческой армией Юга. С этой целью самарский кабинет сконцентрировал все свои силы и ресурсы на приоритетной Южной группе Махина, ведь именно ей предстояло пробиваться через Саратов прямиком на осаждённый донскими казаками Царицын. Однако окрылённые своими сокрушительными успехами представители Северной группы под руководством Каппеля, Степанова, Фортунатова и Владимира Ивановича Лебедева решили пойти наперекор указаниям Оперативного штаба и своими силами организовали освободительный поход на Москву.

После непродолжительного боя Северная группа 7 августа захватила Казань. В распоряжение Комуча попал огромный золотой запас Российской империи в 651 млн. рублей золотом и 110 млн. рублей кредитными знаками, эвакуированная Академия Генерального штаба, две эвакуированные авиашколы, 100 пароходов, 300 барж и полные склады интендантского имущества. Хотя успех был впечатляющим, с того же дня Комуч был вынужден одновременно держать два фронта, что привело к осложнению ситуации на южном направлении Махина.

Развивая свой успех, Комуч вознамерился стать главной силой на всём Востоке России. К началу осени 1918 года на огромных просторах от Волги до Тихого океана успели оформиться порядка одиннадцати разрозненных правительств. Помимо Комуча, претендентом на объединение всего Восточного антибольшевистского движения выступало Временное Сибирское правительство, которое к тому моменту успело побороть кабинет Дербера и подчинило себе важнейшую экономическую зону КВЖД.

Первая встреча представителей этих двух государственных образований состоялась ещё в середине июля в Челябинске. Так называемая «Встреча на рельсах» прошла в атмосфере ожесточённых споров. Комуч считал себя «единственным хозяином земли русской» и требовал немедленного и беспрекословного признания себя в качестве единственного законного правительства. Тем более, к тому моменту Комучу уже присягнули Уральское и Оренбургское казачьи войска, а атаман оренбургского казачества Александр Ильич Дутов и вовсе вошёл в состав Комитета. В свою очередь, сибирские представители согласились лишь на обсуждение формального объединения с признанием и сохранением сибирского кабинета. Ситуацию усугубила и разрозненность внутри самого омского правительства. К примеру, умеренно-правые Вологодский, Георгий Константинович Гинс и Алексей Николаевич Гришин-Алмазов были вынуждены в то же самое время вести дискуссии с радикальной левой сибирской думой, которые в конечном итоге привели к вооруженному столкновению.

Как бы там ни было, благодаря представителям Антанты и Чехословацкого легиона, разрыва между Комучем и Временным Сибирским правительством удалось избежать. Делегаты решили созвать второй съезд, на котором должен был быть поставлен вопрос об окончательном объединении.

Второе совещание открылось уже 23 августа. На этот раз оно проходило в торжественной атмосфере, были приглашены консулы от Франции, Великобритании и чехословаков. По традиции заседание открыл самый старый депутат, которым являлась легендарная «бабушка русской революции» Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская. Тогда же был созван Президиум совещания под председательством знаменитого в бытность главой Временного совета Российской республики Николая Дмитриевича Авксентьева с товарищами (то есть заместителями) Евгением Францевичем Роговским – управляющим ведомствами Комуча, и Иваном Адриановичем Михайловым – министром финансов Сибирского правительства.

Хотя взаимных претензий было предостаточно и на этот раз (например, о статусе полномочий прибывших делегаций, национальном представительстве, составлении сметы, процедуре военного объединения и даже месте созыва следующего заседания), именно Второе Челябинское совещание утвердило окончательный принцип объединения разрозненных правительств России в единую коалицию в соответствии «директивному порядку» управления.

8 сентября после завершения всех подготовительных мероприятий в Уфе начало свою работу Государственное совещание. На нём присутствовали 23 делегации (более 200 человек), представлявшие Комуч, Временное Сибирское правительство, Областное правительство Урала, Оренбургское, Уральское, Сибирское, Иркутское и Енисейское казачества, Башкирское национальное правительство, Алаш-Орду, Туркестанское правительство, национальное управление Тюрко-Татар внутренней России и Сибири, временное Эстонское правительство, а также политические партии, организации и органы самоуправления.

В правительственную Директорию были избраны пять человек с одним заместителем: Авксентьев – зам. Андрей Александрович Аргунов, Николай Иванович Астров – зам. Владимир Александрович Виноградов, Василий Георгиевич Болдырев – зам. Михаил Васильевич Алексеев, Вологодский – зам. Василий Васильевич Сапожников и Чайковский – зам. Владимир Михайлович Зензинов.

В соответствии с программой работ Временного правительства были выделены следующие задачи по восстановлению государственного единства и независимости:

• Борьба за освобождение России от Советской власти;

• Воссоединение отторгнутых, отпавших и разрозненных областей России;

• Непризнание Брестского и всех прочих договоров международного характера, заключенных как от имени России, так и отдельных ее частей после Февральской революции, какой бы то ни было властью, кроме Российского Временного Правительства, и восстановление фактической силы договорных отношений с державами Согласия;

• Продолжение войны против германской коалиции.

Новообразованное Временное Всероссийское правительство вплоть до созыва Всероссийского Учредительного собрания обязалось взять на себя всю полноту верховной власти с сохранением широкой автономии «на местах».

К моменту оформления Уфимской Директории (8 – 23 сентября) Комуч доживал свои последние дни. Северная группировка Народной армии так и не смогла развить наступление в направлении Москвы и была остановлена у Свияжска. 10 сентября 5-я армия РККА, имея четырёхкратный численный перевес, отбила Казань и вынудила части Степанова и Каппеля отступать по всему фронту.

На южном направлении Махина ситуация складывалась ещё хуже. Захватив Хвалынск и Вольск, группа не смогла развить наступление на Саратов и с каждым днём всё больше сбавляла темп. Когда до города оставалось порядка 120 км., группировка была вынуждена экстренно начать отступление под натиском красных.

К середине сентября Народной армией помимо Казани были оставлены Симбирск, Вольск, Хвалынск и Сызрань. Тактические проигрыши начали разрастаться до размеров полного стратегического поражения. К тому моменту многие армейские кадры начали открыто выступать против своего социалистического правительства, переодеваясь в форму считавшейся «правой» Сибирской армии, поднимая запрещённый национальный триколор, открыто распевая «Боже, Царя храни!» и «Коль славен». Деморализация достигла и Чехословацкого легиона. К примеру, из-за массового неповиновения своих частей покончил жизнь самоубийством полковник Йозеф Швец.

7 октября была оставлена столица Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания город Самара.

В чём же причины поражения Комуча?

Во-первых, открытые социалистические лозунги продолжали отталкивать значительное число офицеров, промышленников, правые партии и организации. Даже Каппель, старавшийся не вмешиваться в политику, был вынужден обратиться к Комитету с просьбой прекратить ругать «офицеров из буржуев» в периодической печати. 

Во-вторых, страх Комуча перед возможным военным переворотом порождал недоверие и антагонизм. Борис Викторович Савинков с раздражением писал: «Самарская контрразведка не столько интересовалась большевиками, сколько офицерами, разыскивая между ними конституционных монархистов». С другой стороны, как-то в середине лета в Самару самовольно прибыл отряд казаков, и на вопрос, зачем они здесь, командир дерзко ответил: «Разгонять учредилку».

В-третьих, из-за нежелания Самары выстраивать чёткую военную вертикаль на фронте, вовсю давала о себе знать проблема подчинения. Чешские отряды не могли напрямую координировать операции с командующими фронтами, ведь они действовали только с прямого согласия руководителя Пензенской группы легиона Станислава Чечека. Независимо от оперативных планов также воевали Особый отряд Каппеля, группы сербов, поляков и казаков. Наиболее хрестоматийным примером отсутствия воинской дисциплины и субординации стала «Казанская авантюра».

В-четвертых, к концу лета волжское движение было уже не в состоянии в одиночку противостоять большевикам. К примеру, на северном направлении 5 тыс. народоармейцев противостояли 40 тыс. солдат 5-й армии РККА.

Конечно, для десятков тысяч бывших представителей Комуча Гражданская война не окончилась его поражением. «Демократическая контрреволюция» ещё какое-то время существовала в виде Уфимской, а затем Омской Директории, однако для большинства современников проект уже казался обречённым на провал. В итоге Директория прожила немногим дольше Комуча. Уже 18 ноября 1918 года на политическую сцену вышел адмирал Колчак, который начал новый «белый» этап антибольшевистской борьбы.